Олуэн. Да, он мне показывал шкатулку. Это было после обеда, около девяти часов вечера… в ту самую субботу.

Роберт(совершенно потрясенный). И вы тоже были там? Но это же безумие! Сначала Фреда, потом вы. И ни одна из вас словом не обмолвилась об этом.

Олуэн. Простите меня, Роберт. Но я просто была не в силах.

Роберт. Но что вы там делали?

Олуэн. Я была в большой тревоге из-за одной вещи… одного обстоятельства, о котором слышала… это преследовало и мучило меня несколько дней подряд, и наконец я просто не могла вынести, почувствовала, что должна видеть Мартина, чтобы выяснить все. Я поспешила в Фоллоус-Энд. По дороге я перекусила и прибыла в коттедж как раз около девяти. Никто не видел, как я входила, и никто не видел, как выходила, – вы ведь знаете, какое это пустынное место. А затем я, так же как и Фреда, решила: кому на пользу мое свидетельство – никому, и промолчала. Вот и все.

Роберт. Нет, вы не можете на этом поставить точку. Вы были, вероятно, последним человеком, с которым говорил Мартин, и должны что-нибудь знать о нем.

Олуэн(устало). Все это было и прошло. Оставим былое в покое. Прошу вас, Роберт. (Другим тоном.) Кроме того, я уверена – мы, должно быть, изрядно надоели мисс Мокридж со всей этой чепухой.

Мисс Мокридж(живо). О, нисколько, мне, напротив, очень интересно… чрезвычайно интересно.

Олуэн. Уж не собираемся ли мы, Фреда, обсуждать все это? Нечего ворошить. Все уже давно кончено.

Роберт(охваченный грустными размышлениями; с настоятельной просьбой). Послушайте, Олуэн, вы обязаны мне ответить на следующее… Имел ли ваш визит к Мартину в тот вечер какое-нибудь отношение к делам фирмы? Вы сказали, что чем-то были встревожены?

Фреда. О, Роберт, прошу вас.