ИРИНА. Выпито, остались только коньяк и водка.

БЕЛАН. Наливай.

ИРИНА. Какие сто человек, не меньше?

БЕЛАН. Ребята, я, кажется, в очередной раз вляпался. На свадьбу, Ирочка, на свадьбу.

ИРИНА. С ней? Она моложе тебя на пятнадцать лет.

БЕЛАН. Ну что ты, если бы она была меня моложе на пятнадцать лет, я бы на ней в жизни не женился. Она моложе меня всего на четырнадцать лет, семь месяцев и четыре дня. Все, ребята, мне надо немного прийти в себя. (Уходит.)

МИХЕЙЧИК. Эй! Ты чего?.. Да ладно, не бери в голову. Это же телевизионщики, сплошные придурки, нельзя к ним серьезно относиться. Я на тебя сейчас стакан воды вылью. Ну будешь ты его шестой или седьмой женой, какая разница? Хочешь, я и эту свадьбу расстрою? Хочешь?..

ИРИНА. Я согласна.

МИХЕЙЧИК. На что?

ИРИНА. Выйти за тебя замуж.

МИХЕЙЧИК. И правильно сделаешь. Но при условии, что я его зарежу, так?

ИРИНА. Это слишком для него мало. Ты должен его сломать.

МИХЕЙЧИК. То есть как? Физически?

ИРИНА. Не знаю.

МИХЕЙЧИК. Ну ты, мать, даешь! Сломать человека только потому, что он женился на другой, ни полслова не зная о твоем возвышенном чувстве…

ИРИНА. Ты сделаешь это или нет?

МИХЕЙЧИК. Я думаю.

ИРИНА. О чем? О том, что он ходит по жизни как слон в посудной лавке…

МИХЕЙЧИК. Как мамонт.

ИРИНА. Как мамонт в посудной лавке и ломает все вокруг себя.

МИХЕЙЧИК. Ну, допустим, не все.

ИРИНА. Ты привык, поэтому ничего не замечаешь. Он уже сломал и тебя, и меня, и всех вокруг. У нас уже нет своей личной жизни, мы все вращаемся вокруг него, любой его каприз для нас закон. Нас все вокруг ненавидят и презирают из-за него. Ведь мы его подручные, исполнители всех его закидонов.

МИХЕЙЧИК. Ирочка, я не узнаю тебя! Твоя личная обида в чем? Кто тебе раньше мешал взять его в оборот?