Гонец твой рассказал дословно то же, Но в стане греческом его не понял Никто.

Одиссей

Так вот, не зная, что и думать, Пылая гневом, красные от срама, Вернулись мы назад к своим и видим, Как тевкры вновь ряды смыкают к бою, Ликуя и осмеивая нас. Позор наш угадав, они решили, Что всё теперь за них, что лишь ошибкой, Которую нетрудно устранить, Гнев амазонки против них был вызван, И вестника немедля снарядили, Чтоб дружбу предложить царице вновь. Но прежде чем он пыль стряхнул с доспехов, Пентесилея, опустив поводья, Стремительная, как разлив потока, С неистовством кентавра устремилась На них и нас, на тевкров и на греков, Тех и других безжалостно разя.

Антилох

Неслыханно, данайцы

Одиссей

Грянул бой, Какого не бывало на земле, С тех пор как гнев в нас фурии вселяют. Там, где столкнулись две враждебных силы, Сама природа исключает третью: То превратить в пары не может воду, Что́ гасит пламя, — и наоборот. Но здесь нашлась такай третья сила, Что влага и огонь уже не знали, Огню ль с водой потоками струиться Или воде с огнем взметаться к небу. Троянец от ударов амазонки Спасается под греческим щитом, А грек его от девы прикрывает, И общему смертельному врагу Дают отпор и тевкр и грек совместно, Как будто не похищена Елена.

Один из греков подает ему воду в шлеме.