Возле склада теперь возвышалась ограда из колючей проволоки, а над ней — звездно-полосатый фанерный щит с надписью по-английски.

— Это что же такое делается? — повернулся Алексей к Храмову.

— Мистер Стенсон! — торжественно произнес тот.

— Иам учвэткылин! — голосом, полным тоски, снова прокричал чукча, так и не добившийся от своего приобретения никакой музыки. Он сидел на снегу и горько плакал.

— Знаешь что, Вуквутагин… — сказал вдруг Алексей, — снимай-ка флаг с крыши…

На палубе американского корабля собралась вся команда.

К шхуне приближалась лодка. На ее носу стоял Алексей с флагом, на веслах сидел Храмов, на корме — Вуквутагин с винтовкой.

Алексей поднялся по трапу первым, окинул собравшихся вглядом и подошел к самому толстому человеку:

— Имею объявить протест!

Человек замотал головой и кивнул на неприметного сухощавого господина.

Возле того уже стоял Храмов. Оба глядели на Алексея. Загибая пальцы, Храмов перечислял:

— Патронов роздал сорок коробок. Сахару — шесть пудов. Муки — пять мешков.

Иди-ка сюда, начальник! — обратился он к Алексею. — Вот тебе и сам мистер Стенсон!

Алексей подошел.

— С кем имею честь? — осведомился Стенсон.

— Честь-то не больно велика! — заметил Храмов.

— Начальник Чукотки!.. Согласно мандата! — Алексей протянул бумагу.

Стенсон прочел и поднял удивленные глаза.

— О!.. Комиссар Глазков! — он повернулся к своим помощникам, сказал несколько слов по-английски и, указывая на дверь каюты, пригласил: