Тротер. Это не полагается. Вы не должны суфлировать критику…

Фанни. О, у меня и в мыслях не было повлиять на вашу оценку…

Тротер. Но вы это делаете, вы влияете на меня самым возмутительным образом! Вы меня приглашаете в этот прекрасный дом, где я буду наслаждаться прекрасным обедом, а перед самым обедом меня отводит в сторону прекрасная молодая леди, чтобы потолковать о пьесе. Можно ли ждать после этого, что я буду беспристрастен? Упаси меня бог выступить в роли судьи или посягнуть на большее, чем простой отчет о своих впечатлениях! Но и на мои впечатления можно влиять, — и в данном случае вы на них влияете без зазрения совести.

Фанни. Не пугайте меня, мистер Тротер, я и так нервничаю. Если бы вы знали, каково мне!

Тротер. Вполне понятно: это ваш первый прием, ваше первое выступление в Англии в роли хозяйки. Но вы прекрасно справляетесь со своей ролью. Не волнуйтесь. Все нюансы безупречны.

Фанни. Как мило, что вы так говорите, мистер Тротер. Но не это меня беспокоит. Дело в том, что мой отец будет ужасно шокирован пьесой.

Тротер. С прискорбием должен сказать, что ничего необычайного в этом нет. Добрая половина всех молодых леди в Лондоне занимается тем, что водит своих отцов на спектакли, которые не подобает смотреть пожилым людям.

Фанни. Ах, мне это неизвестно, но вы не понимаете, как это может повлиять на папу. Вы не так невинны, как он.

Тротер (протестуя). Дорогая леди…

Фанни. Я говорю не о морали: всякий, кто читал ваши статьи, знает, что вы невинны, как агнец.

Тротер. Что?!

Фанни. Ну конечно, мистер Тротер! Я неплохо узнала жизнь с тех пор, как приехала в Англию, и могу вас уверить: вы сущий младенец, милый, добрый, благонамеренный, остроумный, очаровательный, и все-таки — крошечный ягненок в мире волков. Кембридж уже не тот, каким он был при моем отце.