Сэвоярд. А-а-а… вы имеете в виду театральных критиков! М-да… Курительная комната, полагаю, здесь есть?

Граф. К их услугам мой кабинет. Дом, знаете ли, старомодный. Садитесь, мистер Сэвоярд.

Сэвоярд. Благодарю.

Они садятся.

(Глядя на вышедший из моды костюм графа, продолжает.) Я понятия не имел, что вы сами участвуете в спектакле.

Граф. Я не участвую. Этот костюм я ношу потому, что… но, пожалуй, я вам все объясню, если это вас интересует.

Сэвоярд. Разумеется.

Граф. Видите ли, мистер Сэвоярд, я — как бы чужестранец в вашем мире. Смею сказать, я отнюдь не современный человек. И в сущности, не англичанин: мой род ирландский, всю жизнь я прожил в Италии, преимущественно в Венеции, и даже титул мой иностранный: я граф Священной Римской империи.

Сэвоярд. А где это?

Граф. В настоящее время — нигде. Только воспоминание и идеал.

Сэвоярд почтительно склоняет голову перед идеалом.

Но я отнюдь не мечтатель. Я не довольствуюсь прекрасными грезами, мне нужны прекрасные реальности.

Сэвоярд. Хорошо сказано! Я вполне с вами согласен, если только их можно найти.

Граф. А почему бы их не найти? Трудность заключается не в том, что прекрасных реальностей нет, мистер Сэвоярд. Трудность в том, что очень немногие из нас узнают их, когда мы их видим. Мы унаследовали от прошлого великую сокровищницу прекрасного — нетленные шедевры поэзии, живописи, скульптуры, архитектуры, музыки, изысканный стиль одежды, мебели, убранства домов… Мы можем созерцать эти сокровища! Можем воспроизвести многие из них! Можем купить несколько неподражаемых оригиналов! Мы можем выключить девятнадцатый ве…