Граф. Дорогой сэр, неужели вы предположили, что я говорю об этом вульгарном, безобразном, глупом, бессмысленном, порочном и вредном зрелище — об арлекинаде из английской рождественской пантомимы девятнадцатого века? В конце концов, что это, как не дурацкая попытка идти по стопам гениального Гримальди

Сэвоярд. Ах, простите! Совершенно согласен с вами: арлекинады — вздор. От них отказались во всех хороших театрах. Но из слов Билли Бэрджойса я понял, что ваша дочь прекрасно здесь ориентируется и видела много пьес. Он понятия не имел о том, что она все время жила в Венеции.

Граф. О, не все время! Я забыл сказать, что два года назад моя дочь рассталась со мной, чтобы закончить образование в Кембридже. Я сам учился в Кембридже. Конечно, в мое время там не было женщин, но мне казалось, что если дух восемнадцатого века еще сохранился где-нибудь в Англии, то только в Кембридже. Месяца три назад она в письме спросила меня, хочу ли я сделать ей подарок ко дню рождения. Конечно, я ответил утвердительно; и тогда она меня удивила и обрадовала: она сообщила, что написала пьесу и просит разрешить ей исполнение этой пьесы в домашнем кругу силами профессиональных актеров и в присутствии профессиональных критиков.

Сэвоярд. Да, вот это-то меня и поразило. Пригласить труппу для спектакля в домашнем кругу — задача несложная, это делается довольно часто; но пригласить критиков — вот это было ново! Я просто не знал, как взяться за дело. Они никогда не получают таких приглашений, и, стало быть, у них нет агентов. Вдобавок, я понятия не имел, сколько им предложить. Я знал, что они берут меньше, чем актеры, у них ангажементы на большие сроки — иногда на сорок лет, — но это не имеет отношения к данному случаю, когда речь идет о случайной работе. А затем — критиков такое множество! На премьеры они расхватывают все кресла в первых рядах, вы для родной матери не найдете приличного билета. И нужно целое состояние, чтобы пригласить всю ораву.