Виктор. Я вас не знаю.

Hиколас. Вы что, хотите сказать, что не уважаете меня?!

Пауза.

Или что уважали бы, если бы получше узнали? А вы хотели бы узнать меня получше?

Пауза.

Хотели бы, а?

Виктор. То, чего я хотел бы, не имеет никакого отношения к делу.

Hиколас. Напротив. И самое прямое.

Пауза.

Я столько всякого про вас слышал. И страшно рад нашей встрече. Впрочем, далеко не уверен, что «рад» подходящее в данном случае слово. Что касается языка, то приходится быть чрезвычайно осторожным. Заинтригован! Да-да, не рад, а именно заинтригован. Ну, во-первых, потому, что столько всякого про вас слышал. А во-вторых, потому, что если вы и на самом деле не уважаете меня, значит, вы — человек в своем роде уникальный. Ведь все остальные тут знают, что моими устами говорит сам Господь Бог. А вы, насколько я понимаю, вообще неверующий?

Пауза.

И, следовательно, не верите в путеводную звезду?

Пауза.

Но тогда во что же?

Пауза.

Выходит, в моральном отношении… вы, так сказать, барахтаетесь в жидком дерьме. Это, знаете… когда съешь тухлый омлет…

Пауза.

Сдается мне, что я заслужил право пропустить еще один стаканчик перед дорогой. (Снова наливает себе. Пьет.) А как вы насчет виски?

Пауза.

Говорят, у вас чудесный дом. Полно книг. И все такое. Кто-то мне рассказывал, что некоторые из моих мальчиков немного там порезвились. Мочились на ковер и прочее в том же духе. Жаль, что они так нехорошо себя вели. Честное слово, жаль. Но знаете, как это бывает? На них ведь лежит такой груз ответственности. Они все время его ощущают, он всегда с ними. День и ночь… этот груз. Вот им и приходится иногда мочиться на ковры, чтобы… Вы понимаете. Вы же интеллигентный человек.