Легла на диван, смотрит в потолок, курит.

Когда-нибудь, Володя, я засну с папиросой в руках и сгорю вместе со всем своим барахлом. Надо будет специально это сделать, чтоб всем насолить, чтоб весь дом сгорел на фиг вместе со мной. А то что же это — меня не будет, а они будут жить? Фиг им. (Смеётся). У меня какая-то шишка стала расти слева на лбу, Володя. Знаете это что? Рога. У всех стариков и старух к старости вырастают маленькие такие рожки на лбу — слева крепенький рожок и справа крепенький рожок. Рожки все пытаются спрятать как-то, загримировать остатками волос. Но невозможно. Они всё равно растут. Потому что все люди к старости превращаются в чертей. Я же помню очень хорошо, Володя, вчера, как вас увидела, я помню, как вы так нагнулись, передо мной крендельком изогнулись, чтобы спрятать рожки, а я тоже только правым боком стояла к вам, потому что боялась, что вы мой первый рожок увидите. Ну, вы чуть постарше меня и потому у вас рога уже крепкие. (Смеётся). На этом вечере ветеранов вчера они все-все-все сидели с рогами. Это было так весело. Все делали вид, что не замечают этих рогов и я вместе со всеми играла в это. Но это же правда. Нет, Володя, я не сбрендила на старости лет. Это правда.

Трёт лоб.

Растёт, зараза, завитушкой такой, как у горных козлов.

Встала. Открыла штору, вышла на балкон, курит, смотрит на Мальчишку. Тот достал сигареты из кармана, закурил, смотрит на неё, смеётся и по-прежнему, отталкиваясь ногой, катается на воротах.

Слушайте, ну это какое-то сумасшествие. Ты уйдёшь или нет? (Пауза). Его дустом не вытравишь отсюда, прилип, собачонок.

Пауза.