Видите? Мы будем жить тут вечно. Мы тут спрячемся от всех, ага? Сделаем так? Нам теперь не надо унывать, нам надо учиться ходить, как паралитику, учиться ходить заново, не унывать. Садитесь!

Молчит. Села за стол.

(Тихо.) Раньше я уходила утром на работу и не слышала, что эта штука на улице, светофор для слепых, стучит и стучит, не успевала услышать. А сейчас — слышу его с утра до ночи и не знаю, чем в него запустить. Ударить, чтобы он заглох, заткнулся. Замолк на веки вечные! Он мне напоминает, что через меня что-то хочет быть, что-то через меня хочет выйти наружу, он говорит, что я слепая, опять и опять говорит, что я могу уже идти, что горит зелёный, если я не вижу, так он подсказывает, что — иди, иди, уже горит зелёный, но куда я пойду, куда мне идти, куда, ну, скажите, Володя, вы же умный, вы же начальник?!

Плачет. Молчит.

Надо завести кошку, а то с ума сойду. (Пауза). А кошка, вдруг тоже сойдёт с ума от этого треска, на стенку начнёт прыгать?

Выскочила на балкон, трясёт перила, кричит Мальчишке:

Чего ты хочешь?! Чего ты скрипишь?! Чего тебе надо?! Куда мне идти?! Куда?!

Молчит. Вернулась. Села в кресло. Плачет.

Вы поели? Попили? Как славно. Как я рада. Надо убрать покойника со стола, помните, да?

Смеётся, убирает под стол пустую бутылку водки. Молчит.

Ну, вы согласны? Давайте, всё вернём? Я не хочу больше печатать этот бред с утра до ночи. Я хочу, чтобы у вас был кабинет, а я около вас, ладно? Договорились? Я так люблю, когда в соседней комнате начальство, я так привыкла. Итак, Володя, идите на место! Сколько на часах? Без пятнадцати девять утра!

Часы бьют двенадцать раз. За окном луна светит.