ЕВГЕНИЙ. Для тебя покупал. Я знал, что ты захочешь выпить. Ну и что, это же нормально. Все мужики пьют. Ешь, не стесняйся, твоя жена не накормит тебя так вкусно, как я! Я очень хорошо умею готовить! Ешь! Там — витаминчики, полезные для крови. Для кровеобращения. Ведь ты сегодня потерял много крови… (Смеётся). Надо восстанавливаться.

Работает. Молчат. Сергей ест. Выпил водки. Снова подошёл к этюднику. Немного порисовал. Встал, пошёл к этюднику Евгения, встал за его спиной, смотрит, молчит.

СЕРГЕЙ. Мы с тобой смотрим с одной точки на одно и тоже, а получаются совсем разные вещи… А один и тот же объект. Почему-то я вижу совсем другое… Пейзаж странный какой-то у тебя, по-моему, это полная ерунда… Вот, скажем, этого — там нет. Ты же видишь, что нет? Зачем ты это придумал? И этого — тоже нет. Откуда ты это взял? Зачем? Зачем придумывать ненужное? И этого… И этого…

ЕВГЕНИЙ (смеётся, быстро рисует). Плевать. Ты ведь знаешь, что я всегда был, есть и буду очень средним художником. Так себе, что-то малюю. Для того только, чтоб с голоду не помереть… Вот ты — талантище, это все говорят, не я один, к тому же молодой, всё впереди. Я вообще прокакал жизнь свою.

СЕРГЕЙ. Ты совсем ещё не старик.

ЕВГЕНИЙ. Нет. Очень быстро становлюсь старым. Стариком.

СЕРГЕЙ. Не напрашивайся на комплименты. Терпеть не могу, когда кто-то начинает прибедняться, строить из себя овечку несчастную. Не напрашивайся. Не буду. Ты ведь без меня знаешь, какой ты художник… (Долго и сильно кашляет). Слушай, я себя так отвратно чувствую… Голова и всё такое… Может, я этой воды наглотался? Она, может, отравленная какая-нибудь? Тут ведь где-то атомная станция? Может, выброс какой был, нет? Перекупался? Или на солнышке, наоборот, перегрелся? Не надо было мне лезть в воду… Напрасно я тебя не послушал… Херовастенько что-то мне сейчас. Хе-ро-вас-тень-ко.