Коммонс, Рейкл.

Коммонс. Прошу тебя, Том, прости меня.

Рейкл. Простить тебя?! Сто проклятий на твою голову! Я в беде, а ты еще насмехаешься надо мной. Или ты полагаешь, что, раз меня должны повесить, я готов уйти из мира, проливая слезы прощения, как добрый христианин? Провалиться тебе в тартарары, если ты услышишь мою последнюю молитву!

Коммонс. Аминь, если у меня дурные помыслы.

Рейкл. Плевать я хотел на твои помыслы! Какое мне дело – были они у тебя или нет. Я прощу тебя не раньше, чем этого подлеца Риска.

Коммонс. Но послушай, милый Том, опасность вовсе не так велика, как тебе кажется: кто поверит, что ты собирался обокрасть моего дядюшку? Порукой тому твоя репутация.

Рейкл. Однако все поверят, что я собирался наградить твоего дядюшку рогами, – порукой тому моя репутация. А я скорее пожертвую собой, чем своей возлюбленной. Сто чертей! Ты, наверно, с тем меня и выдал, чтоб спасти добродетель своей тетки!

Коммонс. Я скорее стал бы спасать добродетель дьявола! Пусть бы даже ты спал со всеми моими тетками, с моей матушкой или сестрами, я и тогда не отказался бы отнести письмо любой из них.

Рейкл. Отнести письмо! Лучше бы ты возвратил мне те два, которые похитили из моих карманов во время обыска. Вот тогда бы я простил тебя! К чему скрывать: в руках старика Уиздома письма обеих твоих теток, и, если мы не заполучим эти письма обратно, дамы погибнут.

Коммонс. А вдруг он их уже прочел?

Рейкл. Тогда они уже погибли!

Коммонс. О чем они там пишут?

Рейкл. Вы, наверное, догадываетесь, сударь, что за дела у меня с ними.

Коммонс. Ну разумеется, Том, что же тут зазорного.

Рейкл. Так вот, в одном из писем меня приглашают с визитом, а в другом вежливо просят не казать носу – вот и все.