Вича. Все. Только господин Жика «выехал в уезд».

Еротие. Вот тебе на! Что он забыл в уезде?

Вича. Да он не уехал, а напился вчера, а наши чиновники обычно про того, кто напьется и весь день не появляется в канцелярии, говорят: «Выехал в уезд».

Еротие. Больно уж часто он в уезд выезжает. Ну понятно, когда он напьется при какой-либо крупной распродаже за долги, при какой-либо оценке имущества для займа в Управе фондов или чем-нибудь в этом роде, но ведь он же в последнее время начал напиваться даже при самых мелких услугах, которые он оказывает гражданам. Выдаст кому-нибудь фальшивое разрешение на забой и продажу скота – напьется; заставит кого-нибудь уплатит долг, который тот не признает, – напьется. Нет, братец, по таким мелочам пить не годится. От этого страдает государство, а ведь иногда и о нем следует думать.

Вича. Конечно, следует!

Еротие. Скажи стражнику Йосе – у него хороший рассол – пусть отнесет ему ковшик, и когда тот протрезвится, пускай является сюда. А остальные?

Вича. Остальные здесь.

Еротие. Как только придет господин Жика, пускай все идут сюда. Не могу я там в канцелярии разговаривать о секретных делах. Как прижмут эти практиканты уши к дверям, так о каждой шифровке сразу же весь город знает. И сколько раз я отучал их от этого, все впустую, ничего не помогает. Давай, господин Вича, как только придет господин Жика, приходите все сюда, поговорим и посоветуемся, ведь дело серьезное и важное.

Вича. А что, господин начальник, если бы сейчас же послать сыщика Алексу, пусть малость поразнюхает по городу.

Еротие. Не думаю я, что эта личность в городе, она где-нибудь в уезде скрывается. Но пускай посмотрит. Скажи ему, пусть заглянет повсюду, куда только можно заглянуть. Во все трактиры. Пусть зайдет и к той Кате, что у верхнего колодца; она сдает комнаты холостякам. Пусть завернет и к Йоце Малому, он-то наверняка какой-нибудь да революционер, может и он у себя спрятать.