Вича. Не знаю, не понимаю. Я полчаса потел, пока ее расшифровал.

Еротие (задумчиво прохаживается). Что ты не понимаешь, это ладно! Но ведь и я не понимаю! Ни одного слова не пойму. Ну вот, например, «династия» и вот это «пук, пук, пук»… Если их, скажем, связать вместе, еще куда ни шло, можно было бы как-нибудь понять. Это могло бы, например, означать: «Внушайте народу страх и трепет перед династией!» Ну а остальное: «поп», «голубая рыба» и «бедро свояченицы» – это-то ничего не может означать. (Снова читает про себя). Не знаю! (Задумывается.) А вдруг это все-таки что-то означает только уж очень заковыристо написано, а? И, может быть, что-то очень важное?

Вича. И я так думаю.

Еротие. Это, должно быть, что-то очень важное; ведь если бы шла речь о том, что тебя, господин Вича, увольняют со службы за то, что ты устроил так, что в бумагах оказалось фальшивое завещание, тогда не было бы нужды писать шифром.

Вича. Разумеется! Не нужно было бы писать шифром и в том случае, если бы вас увольняли на пенсию за то, что вы позволили человеку получить ссуду в Управе фондов

Еротие (оскорбившись). Конечно, не нужно было бы зашифровывать. Должно быть, это что-то более важное. Неужто мобилизация, или… да кто его знает, что все это может значить? Послушай, господин Вича, а хорошо ли ты расшифровал?

Вича. Слово за словом. Я сразу увидел, что это что-то очень важное, и работал весьма прилежно.

Еротие (размышляет). «Голубая рыба»! Ну ладно, пусть будет «голубая рыба», но «откормленная династия»? Если хорошо поразмыслить, то в этом есть что-то оскорбительное, не правда ли, господин Вича? Нет, не иначе, ты что-то напутал.