Анджа (крестится). Ию-ию-ию, дочка, горе ты мое! До чего я дожила. Обещаешь мужчине прийти к нему в трактир. Господи боже, что за молодежь нынче!

Марица. Молодежь такая же, как и всегда была…

Анджа. Что ты? Опомнись, дитятко… никогда такого не было, никогда! Испортились люди, все пошло вверх тормашками, все изменилось…

Марица. Изменилось только место – и ничего больше.

Анджа. Какое место?

Марица. А такое. Сейчас девушки назначают свидание в трактире, а в твое время – на чердаке.

Анджа. Неправда. А если и правда, то опять-таки это дело другое.

Марица. Не знаю, почему же другое?

Анджа. Да потому, что позор, когда девушка выйдет из дома, а чердак-то в доме.

Марица. Это только по-твоему!

Анджа. А ведь это в трактире! Дожила я до того, что моя дочка собирается с кавалером в трактир идти.

Марица. А ты не доводи до этого! Не обязательно я должна идти, может он сюда прийти, если вы дадите согласие.

Анджа. Господи, то есть как это, если согласны? Не знаем ни кто он, ни что он, ни…

Марица. Так спрашивай меня, если тебе нужно, и я скажу.

Анджа (крестится). Господи боже! Ну ладно, вот я тебя спрашиваю. Скажи: кто же такой твой Джока?

Марица. Помощник аптекаря.

Анджа. Помощник аптекаря? Потому-то его письмо пахнет мятными лепешками!

Марица. Угадала, нечего сказать!

Анджа. Неважно чем, а только пахнет. Ну ладно, дочка. А подумала ты серьезно: что такое помощник аптекаря? На что вы будете жить?

Марица. Не твоя забота.

Анджа. А чья же? Не можете же вы питаться мятными лепешками и шить одежду из бинтов и марли.

Maрица. Это наша забота. А ваша – думать как можно скорее, не то будет слишком поздно, если весь этот шум поднимется. Ты слышала, что он в письме пишет, – так и будет. Если не сегодня, то завтра он обязательно приедет, и тогда… Запомни это и смело можешь сказать отцу, что шума ему не избежать!