Марица (хватает графин с водой. Решительно). О чем? О ком?

Анджа. О… Джоке.

Марица (ставит графин). О чем тут говорить?

Анджа. Ну, скажи хотя бы: кто он, каков…

Марица. Каков есть, таков и есть. Я его люблю, вот и все.

Анджа. Знаю, дочка, но ведь нельзя так!

Марица. Оставь меня, ради бога! До восемнадцати лет я и не думала о замужестве, предоставила вам; от восемнадцати до двадцати я и думала и говорила вам: найдите. Когда же мне стукнуло двадцать один, а вы никого не нашли, я вам сказала: сама найду. И вот нашла!

Анджа. Ох! Как же это «нашла»… Ведь не значит же это… Ну как тебе сказать…

Марица. Да, да, значит, если ты об этом хотела спросить! Если мне не веришь, давай прочитаю тебе, что я написала ему. (Достает из фартука листок бумаги.) На это письмо пришел тот ответ, который вы распечатали и прочитали. Так слушай! Начало тебя не касается, а вот это… (Читает.) «Я тебе уже лично говорила, что мой отец…» (Прерывает чтение.) И это тебя не касается! (Читает.) «А тот господин Вича, из-за которого…» (Прерывает чтение.) И это тебя не касается! (Читает.) «Да и все прочие в уезде…» (Прерывает чтение.) И это тебя не касается!

Анджа. Так что же тогда меня касается?

Марица. А вот что! (Читает.) «Поэтому, если ты меня действительно любишь, сразу же собирайся в путь. Приезжай сюда и, как приедешь, остановись в гостинице „Европа“, но смотри, никуда в город не выходи. Местечко наше маленькое, и ты сразу бросишься всем в глаза. Сиди в номере и сообщи мне записочкой, что ты прибыл. Тогда я во всем откроюсь отцу и матери. Если согласятся, я позову тебя, чтобы сразу же обделать дело, если же не согласятся, я приду к тебе в гостиницу, и тогда подымется шум, какого с сотворения мира не бывало. Тогда уж отцу с матерью не останется ничего иного, как…» (Прерывает чтение.) Остальное тебя не касается! Вот теперь ты знаешь! Поняла? На это он мне и отвечает: «Я поступлю точно по инструкциям, которые ты мне изложила в письме». Поняла теперь? Так что вот, извольте теперь с этим считаться – и ты и отец.