Гостиная в номерах Ловлесса.

Входят Ловлесс и Аманда.

Ловлесс. По душе ли тебе эти номера, мой друг? Что до меня, я ими очень доволен и никуда бы не съезжал – была бы только ты довольна…

Аманда. Раз тебе нравится, то и мне тоже. Иначе я бы и вовсе не приехала в Скарборо.

Ловлесс. О, немного шума и веселой суеты развлекут нас. Наше уединение покажется нам вдвойне желанным, когда мы вернемся домой.

Аманда. Эта отрадная мысль будет моим единственным утешением, когда мне придется, скрепя сердце, принимать участие во всех этих суетных развлечениях, которые нынче так в моде.

Ловлесс. Согласен, что большей частью они действительно пусты. Есть, однакож, наслаждения, коих тщетно было бы искать в домашней жизни. Они могут доставить удовольствие порядочному человеку и служить невинным развлечением для добродетельной женщины. Такова, например, хорошая музыка. Таков, пожалуй, и театр.

Аманда. Да, театр имеет некоторую прелесть. Кстати, ты не рассказал мне о вчерашней пьесе.

Ловлесс. Признаться, я почти не глядел на сцену. Мое внимание отвлекло одно чудо природы в образе молодой женщины, которая сидела неподалеку. Как она была восхитительна и прелестна!

Аманда. Восхитительна и прелестна?

Ловлесс. Зачем ты повторяешь мои слова, мой друг?

Аманда. Ты произнес их с таким чувством, что я сочла себя обязанной стать твоим эхом.

Ловлесс. Тебя это тревожит, Аманда?

Аманда. Мой долг тревожиться, когда ты в опасности.

Ловлесс. Ты слишком поспешна в своих опасениях. Я смотрел на нее, исполненный восхищения, но никак не любви!