Аманда. Не доверяй столь тонким разграничениям. Но неужели одни только глаза твои были любопытны? Будь я на твоем месте, мой язык, мне кажется, тоже не остался бы безучастным. Я спросила бы, где она живет, так, безо всякого умысла. Кто же она?

Ловлесс. Я, право, не могу этого сказать!

Аманда. Стало быть, не хочешь?

Ловлесс. Клянусь честью, я не спрашивал.

Аманда. И ты не знаешь, с кем она была?

Ловлесс. Нет. Но почему ты этим так взволнована?

Аманда. Полагаю, что у меня есть на то причины.

Ловлесс. Ты заблуждаешься, Аманда. Предположим, что ты была бы на моем месте и, воротясь домой, сказала бы, что видела красивого мужчину. Неужели я стал бы ревновать потому лишь, что у тебя есть глаза?!

Аманда. Но, если бы я сказала тебе, что он был восхитителен, что я не могла отвести от него глаз, – разве ты не подумал бы, что я сделала и дальнейший шаг и осведомилась, кто он такой?

Ловлесс (в сторону). Пожалуй, она права. Я сказал лишнее. Надо повести ее по ложному следу. (Громко.) Не думаешь ли ты, Аманда, что между речью мужчины и женщины существует различие? Вас удерживает скромность; удостаивая кого-нибудь хвалой, вы говорите половину того, что думаете, тогда как мы, обязанные льстить вам, говорим вдвое больше, нежели думаем…

Входит слуга.

Слуга. Сударыня, дама по имени Беринтия желает знать, принимаете ли вы?

Аманда. Как я рада! Это моя кузина, которую я не видела уже лет пять! Проси!

Слуга уходит.

Вот тебе еще одна красавица. Когда мы виделись в последний раз, ее находили неотразимой.

Ловлесс. Не вздумай снова ревновать, потому что я не буду сводить глаз и с нее.

Входит Беринтия.

(в сторону.) Клянусь небом, это она!

Беринтия (целуя Аманду). Дорогая Аманда, я никак не ожидала встретить тебя в Скарборо.

Аманда. Милая кузина, какая радость! Ловлесс, это моя родственница и подруга. Мне хотелось бы, чтобы вы познакомились поближе.