Ловлесс (целуя ее). В делах любви женским клятвам не больше веры, чем клятвам мужчин. (Уходит.)

Беринтия. Ф-фу!

Входит полковник Таунли.

Таунли (в сторону). Ого! Что я вижу! Беринтия и Ловлесс… Они шептались… Так вот причина ее холодности ко мне!.. О женщина! Берегись же, Ловлесс. Долг платежом красен. (Громко.) Сударыня, я ваш покорный слуга. Мне незачем справляться о вашем здоровье: лицо ваше пышет румянцем.

Беринтия. Не более обычного.

Таунли. Разве что щеки пылают более обычного…

Беринтия. О… я возвращаюсь с прогулки…

Таунли. И только? Кстати, это не мистер Ловлесс ушел отсюда?

Беринтия. Да, он сопровождал меня.

Таунли. Вот как!

Беринтия. По-моему, он человек весьма приятный и в его обращении есть что-то подкупающее.

Таунли (в сторону). Так-так! У нее даже недостает скромности притворяться! (Громко.) Сударыня, смею ли я обеспокоить вас серьезной беседой?

Беринтия. О, сколько угодно. Но прошу вас, пусть она будет как можно менее серьезна!

Таунли. Не правда ли, вот уже около двух лет, как я осмеливаюсь ухаживать за вами?

Беринтия. Не помню в точности, но это действительно длится утомительно долго.

Таунли. Разве вы не давали мне все это время основания считать, что мои ухаживания приняты благосклонно?

Беринтия. Должна сказать, что вы были необычайно назойливы, а я значительно более терпелива, чем вы того заслуживали.

Таунли. Я приехал сюда по вашему желанию и единственно ради встречи с вами. И что же? После целого месяца мучительного ожидания вы не соблаговолили объяснить или хоть как-нибудь оправдать свое поведение!

Беринтия. О небо! Мне оправдывать свое поведение?! Мне оправдываться перед вами? Грубиян! Ну-с, мой милый, серьезный полковник, имеете ли вы добавить еще что-нибудь?

Таунли. Ничего, сударыня, разве только что теперь меня ничуть не удивляет то, чему я был свидетелем несколько минут назад. Женщина, которая может играть нежными чувствами своего возлюбленного, способна кокетничать с мужем своей подруги.