Лиля. Опять сцена? Я откладываю их на «черный день». На старость. Буду читать внукам, чтобы они знали, каким успехом пользовалась в юные годы их бабушка! Но ты отвлекаешь меня от сути. Значит, поднимешься к Вале. Квартиру ты помнишь?

Андрей. Двести пятнадцатая.

Лиля. Дашь ему этот конверт и попросишь, чтобы он нашел и забрал свои письма. Они мне больше не нужны. Даже на «черный день».

Андрей (радостно). Тогда давай сами порвем!

Лиля. Узнать его почерк я не смогу. Ведь никто не подписывается. Ставят одну букву, или инициалы, или вообще ничего не ставят. Но он-то свои послания сразу найдет. Скажи, что хранить их мне неприятно!

Андрей (радостно). Тогда давай сами порвем!

Лиля. Удивительный ты парень! Я же сказала, что хочу скрасить свои дряхлые годы. А он пусть знает, что я не нуждаюсь… Ты понял?

Андрей (радостно). Еще бы! Пусть забирает.

Лиля. Я подожду тебя здесь.

Андрей. Подождешь?! (Убегает.)

Квартира Тараскиных. Людмила Васильевна опять нервно курсирует по комнате.

Людмила Васильевна. Что-то с ним происходит! Прибегает, убегает… По десять раз в день причесывается! Вертится перед зеркалом… Опять куда-то умчался. На улице, наверно, не видит ни троллейбусов, ни трамваев.

Звонок. Идет открывать. Возвращается с Верочкой. Она в том же виде: халат, журнальные номера в руках.

Верочка. У вас никого? Я — на минутку! Возвращаю «Иностранную литературу» с благодарностью, не знающей границ и пределов! Вы опять волнуетесь?

Людмила Васильевна. Что-то с ним происходит, Верочка…

Верочка. Если что-то происходит — значит, влюбился. И замечательно! Мой Лелик только этим и занимается.

Людмила Васильевна. Но ведь он не чувствует под собой ног!

Верочка. Статистика показывает, что влюбленные в уличные катастрофы, как правило, не попадают. Им есть для чего жить! Понимаете?