Андрей. Нет.

Людмила Васильевна. Володя… Отец… Жили два друга. И не осталось ни одного. Никто не знает, когда на него налетит самосвал.

Андрей. Но не обязательно же он выскочит из-за угла!

Людмила Васильевна. Жили два друга…

Андрей. Был ведь и третий!

Людмила Васильевна. Ты очень хочешь, чтобы я добралась до Георгия Степановича? Почему? Я могу быть спокойна?!

Андрей. Можешь.

Людмила Васильевна. Третьим, как ты знаешь, был как раз он. Жора… Георгий-победоносец! Так его звали. Самый высокий в классе, самый красивый. Как тот, который волнует тебя.

Андрей. Никто меня не волнует!

Людмила Васильевна. В Жору бы я, пожалуй, влюбилась даже тогда, в пятом классе. Но это было так же глупо, как влюбиться в Николая Крючкова или в Алейникова — главных кинозвезд той поры. Они жили на другой планете. И он был посланцем других миров.

Андрей (забывшись). Как Валя…

Людмила Васильевна. Какая Валя? А ты говоришь, я могу быть спокойна!

Андрей. Валя — это он.

Людмила Васильевна. Честное слово?

Андрей (настойчиво). Вспомни еще что-нибудь.

Людмила Васильевна. Еще? (После паузы.) На фронт Жору не взяли. Оказалось, что у богатыря ужасное зрение. Между прочим, они с Володей под конец разошлись.

Андрей. Из-за чего?

Людмила Васильевна. Я не знаю. Хотела спросить у брата… (Опять кивает на Володин портрет.) Но война началась. А тогда Володя погиб, Георгий пришел. Снял очки — и смотрел на этот портрет. Потом снова зашел. Лет через пять… Я не узнала его: полысел, стал сутулым, а голос каким-то робким. (Взглянув на часы.) Почему его нет?

Андрей. Опять ты ждешь самосвала?

Людмила Васильевна. Я не жду. Я боюсь… Вот сегодня, я чувствую, и на тебя что-то катит. Ведь правда?

Андрей. Просто я решил проглотить Малую энциклопедию. Ты, как библиотекарша, должна быть в восторге! (Раскрывает первый том.)