Но он все время на меня смотрел, как-то так — с желанием, что ли, и в то же время по-доброму. Мама заснула, и мы за 4 часа так разговорились… Ощущение от него такое странное было — не просто близкого человека, а близкого мужчины, такое со мной впервые. Он гладил меня по голове, по рукам, так нежно, а потом хотел обнять, уже на перроне, но рядом стояла мама, и он просто взял меня за руку и сжал так сильно… и всё.

Виктор. Не могу тебя представить в монастыре. Да, я помню, ты писала мне об этом, но после того, как я тебя увидел… Ты какая-то… Странная, конечно, очень, но для монастыря — слишком живая. Ты бы не смогла.

Ольга вздыхает.

Виктор. Смотрю на тебя сбоку — у тебя так кудри спадают на лоб…Я где-то картину видел средневековую — про темных ангелов. У них тоже были такие кудри. (задумчиво) Ты очень на них похожа. (берет в руки бутылку водки, делает большой глоток).

Ольга. Похожа на ангела? Это комплимент? (тоже делает глоток, затем долго кашляет). Вот, сглазил. Не в то горло попала. (запивает соком). А у меня, кстати, мечта была в детстве — стать ангелом. Я их все время рисовала — мадонны с младенцами, средневековые арки, розы. Правда, потом родители оказали мне медвежью услугу — отдали меня в академическую художественную школу. А я не смогла там. Там нельзя было громко говорить, читать мифы, смеяться и обливаться водой. Специальные постановки, голые мальчики, суровый преподаватель по лепке рассказывал о Библии… Но это не те ангелы.

Виктор. А ты думаешь, что ангелом быть хорошо? Легко?

Ольга. Это красиво. Поверь, я знаю. Это — когда дышишь по-другому. Я и сейчас этого хочу…. Смешно, наверное? Другое тело — руки-крылья и чудное платье. Для девушки так важно платье…