Маша. Хорошо. Спать ляжешь?

Людмила. Нет, пойду, на улице постою. Голова болит.

Маша. Ты меня всегда учишь, как слова говорить, какие книжки читать, а вот про любовь ничему не научишь.

Людмила. Меня самое надо учить.

Маша. А по этому делу инструкций каких-нибудь, тезисов, что ли, нету?

Людмила. Каких тезисов?

Маша. Словом, руководящего материала для любви нету?

Людмила. Ты же Пушкина у нас читаешь, ты «Евгения Онегина», по-моему, уже наизусть выучила. Там очень много руководящего материала для любви.

Маша. Это само собой. А ты скажи мне лучше вот что. Если свободная барышня пишет, свободному кавалеру письмо, то это и теперь неприлично или только при старом режиме?

Людмила. Видишь ли…

Маша. Нет, ты мне скажи: да или нет?

Людмила. В самом деле, написала бы я? Нет.

Маша. Значит, я бы написала. И знаешь, почему? Ты обманываешь. Ты бы написала. Я тебя тоже знаю. Я тебя тоже понимаю. Ну, дорогая, ну, засмейся, ну, давай говорить про любовь!

Любви все возрасты покорны; Но юным девственным сердцам Ее порывы благотворны, Как в бури…

Думаешь, не знаю? Да, да… Как бури… Сейчас вспомню.

Как бури внешние полям… Ее порывы благотворны…

Людмила. И не внешние бури, а вешние. Читаешь, а не понимаешь смысла.

Маша. Конечно, вашего Пушкина нам нельзя понять. Прочитай, Маша, роман «Лапти». Если для нас, то «Лапти», а если для вас, то Стендаль.