ОРЕХ. Обижаешь, командир.

Сержант уходит.

Ну вот видишь, даже мент понимает.

Входит Ксана.

КСАНА. Это вы поножовщину устроили?

ОРЕХ. Ну да. Видишь, с его ножа моя кровь стекает. Срочно нужна девчонка меня пожалеть. Ты тоже годишься. Я жду. Жалей меня бедненького.

КСАНА. Ты невыносим. И это мурло я когда-то любила.

ОРЕХ. Что значит, когда-то?

КСАНА. Мне кое-что надо тебе сказать.

ОРЕХ. Что между нами все кончено? Ну что за бабы всегда такие бездарные, даже ничего интересней придумать не могут. Причину, причину давай.

КСАНА. Боюсь, ты не поймешь.

ОРЕХ. А ты попробуй.

КСАНА. Все виновата эта чертова свеча, что я каждый день ношу для Влада. Душа наполняется какими-то неведомыми прекрасными звуками.

ОРЕХ. Что наполняется? (Бантику.) Ты слышал?

КСАНА. Хочется какой-то гармонии, а не ваших криков и грубостей.

ОРЕХ. Ты что, спятила? В покойника влюбилась?

КСАНА. Выходит, так

ОРЕХ. Ну вы посмотрите на нее! Я этому Наводчику шею сверну.

Входит Наводчик.

НАВОДЧИК. Это мне-то? А что, давно пора.

ОРЕХ. Что ты с моей подругой сделал? Она на самом деле влюбилась в нашего супера-пупера Влада.

НАВОДЧИК. Как, уже? И сильно?

КСАНА. Эти двадцать восемь шагов, которые я каждый день прохожу там, они все во мне переворачивают.

БАНТИК. Как вжился человек в образ!

НАВОДЧИК. А живой не разочаровал?

КСАНА. Его жизнь еще сильней, чем нас измочалила.

ОРЕХ. Эй, я чего-то не догоняю. Живой?

НАВОДЧИК. Два часа назад он явился живой и невредимый. И за пятнадцать минут успел еще и нашу неприступную Ксану околдовать.

ОРЕХ. Хорош смеяться.

КСАНА. Я сама отвела его в укромное место.