КОНЧИТА. Сеньор, не надо сердиться. Лучше просто скажите: "Дура, заткнись." Обычно образованные господа говорят именно так.

ХУАН. Я не хочу тебя обидеть. Но этого ты не поймешь. Вокруг нас один и тот же мир, но мы его видим разными глазами. Тебе девятнадцать - конечно, для тебя жизнь священный дар! Первый поцелуй, первый мужчина, первый ребенок. Когда-нибудь попадешь в Севилью или Мадрид и увидишь их в первый раз...

КОНЧИТА. Но ведь ничего этого у меня нет!

ХУАН. Нет. Ну и что? Тебе есть чего ждать! Это тоже дар. А я? Ну, проживу еще двадцать лет. А зачем? Тысяча первый поцелуй, может быть, и приятен, но ничего священного в нем нет.

КОНЧИТА. Сеньор, может, вы просто устали с дороги?

ХУАН. Да, устал. Сейчас лягу. А утром проснусь. Но вот уже несколько лет я не знаю, зачем мне утром просыпаться.

КОНЧИТА (растерянно). Мне трудно с вами говорить... Нет, сеньор, все равно вы не правы. Раз человек живет, значит, какой-нибудь смысл в этом есть, его просто не может не быть.

ХУАН. Ну так скажи, в чем он.

КОНЧИТА. Сейчас. Сейчас, сеньор Хуан. Сейчас что-нибудь придумаю. Вот только уберу со стола...

ХУАН. Невероятная страна! Лучшие умы человечества веками бились над этим проклятым вопросом и ничего не нашли. А служанка в трактире сейчас найдет смысл жизни - вот только уберет со стола.

КОНЧИТА. Сеньор, я знаю! Я знаю, что вам нужно делать.

Стук в наружную дверь.

Извините, сеньор, кто-то приехал. Я сейчас. Я быстро. Только, пожалуйста, не усните.

ХУАН. Не так уж часто мне обещают открыть смысл жизни!

Кончита выходит в зал, отпирает наружную дверь. Входит ЭЛЬВИРА. Она с дороги, устала. В руках маленькая дорожная сумка.

ЭЛЬВИРА. Такие дороги не для женщин. Но что поделать: на войне как на войне... Комнату, много воды и три полотенца.

КОНЧИТА. А вещи сеньоры?

ЭЛЬВИРА. Вещи привезут потом. (Равнодушно, как бы констатируя.) У вас, конечно, постояльцы.