Марта. Ты хороший хирург?

Джордж. Надеюсь, что да. Готово. (Надевает часы ей на руку.)

Марта. Хороший, конечно. Иначе бы ты не взялся оперировать Сьюзен. Она такая тоненькая и чуткая. Как стебелек. Фреда можно понять. Он ведь никого не видит, кроме нее.

Джордж. А Дэвид? Он понравился тебе?

Марта. Больше всех. Но только не сразу. Вначале подумала: что за мрачный тип? А потом он улыбнулся… Его, наверное, дети любят.

Джордж. Еще бы! Виснут у него на шее, как только войдет в дом. Все пятеро.

Марта (удивленно). Пятеро?

Джордж. И все девочки.

Марта. Правда? (Смеется.) Хемингуэй писал – это признак мужской силы.

Джордж. Ему можно верить! Между прочим, мы пятнадцать лет работаем с Дэвидом. Когда куплю клинику, обязательно заберу его.

Марта. Он тоже врач?

Джордж. Не совсем. Медицинские приборы делает, инструменты. Причем нестандартные, требующие ювелирной работы.

Марта. Золотые руки?

Джордж. Вот именно. Знаешь, кстати, сколько стоят его руки?

Марта. У них действительно есть цена?

Джордж. Конечно. Правая – триста тысяч долларов, левая – двести.

Марта. Я что-то не пойму. Он продавать их собрался?

Джордж. Зачем? Это страховка. Если что-нибудь случится с руками, ему выплатят.

Марта. Почему больше за правую?

Джордж. Говорит, что ею чаще гладит дочерей.

Марта. Они, по-моему, оба – и он, и Мери – для детей только и живут. Она чудесная, правда? Мы обязательно подружимся с ней. И с Сьюзен.

Джордж. Если нормально пройдет операция.

Марта. Ты не уверен?

Джордж (неохотно). Надо кое-что уточнить с диагнозом. А этот… – Аллен? Как он тебе?

Марта. Самый странный из всех. У него руки дрожат. Много пил?

Джордж. Это тоже было. Но дрожать они могли бы и по другим причинам… Прожить такую жизнь… Он ведь писателем был в Литве. Начинающим, правда, только одну книгу выпустил.