Марта. Ты читал ее?

Джордж. Здесь уже. А там только слышал о ней. Фразу даже из одной рецензии запомнил: «Обостренное чувство литовского слова…»

Марта. Почему же он здесь не пишет?

Джордж. Это уже политика, а я не вмешиваюсь в политику. А знаешь – Аллену я многим обязан. Дядя его жены в Чикаго нашел для него работу в пошивочной мастерской. Аллен уступил ее мне, сам устроился уборщиком в метро.

Марта. Я не понимаю, Юргис. Почему в мастерской? Ты ведь врач, был врачом…

Джордж. Я это доказал в конце концов. Выучился и доказал. А пока учился, туговато, конечно, приходилось. Кем только не работал! Носильщиком в порту, мойщиком стекол, посуду мыл… потом вот мастерская. Я им доказал, Марта. Видишь, этот дом, сад, автомобили в гараже – все это мое, наше с тобой. Если бы ты была рядом, я бы еще раньше добился всего. Я бы не восемнадцать, двадцать четыре часа в сутки работал! Ведь знаешь, иногда такая тоска подступала. Зачем? Ради кого? Ведь тебя же нет. И все-таки я жил, а значит, и вера во мне жила, вера во встречу нашу, Марта.

Марта. Юргис!

Джордж. Что?

Марта. Мой Юргис! Любимый мой!

Джордж. Господи, уже совсем рассвело. Ты так и не прилегла. Может быть, все-таки выпьешь? (Указывает на коробочку со снотворным.)

Марта. Нет, нет. (Направляется в комнату.)

Джордж. Куда ты?

Марта. Сейчас. (Уходит в комнату и тут же возвращается с каким-то предметом, который прячет за спиной.)

Джордж. Что это?

Марта. Угадай.

Джордж. Подарок? Из Литвы?

Марта (кивая). Угу.

Джордж. Галстук?

Марта (морщась). Нет.

Джордж. Трубка?

Марта. Нет.

Джордж. Ты привезла мне счастье.

Марта (вытаскивает из-за спины и протягивает Джорджу пластинку). Я хотела бы… очень хотела, чтобы это было так.

Джордж. Какая старая! Наверное, очень, ценная, да?

Марта. Ты не узнал?