Возникает пантомимическое действие. Анка подражает работе на токарном станке. Сделать это можно примерно так: нагнулась над воображаемым станком, глядит в одну точку. Руки наготове. Вдруг четко берет на себя воображаемый рычаг. Станок стал. Играя с воображаемыми вещами, с той стороны, где показала, будто ладит материал, берет нечто, ставит на станок, отдает рычагом, становится в позу наблюдения и снова останавливает рычагом станок, и снова берет материал, повторяя такую операцию несколько раз, в бешеном темпе, но с исключительной точностью.

Анка. И весь ты становишься, как стальной трос, и глаза у тебя, как электричество, и зад твой сделается, как пружина… Так работают по фордизму, бабы, а по нашему языку — ударно, честное слово!

Вторая работница. Анка!

Анка. Ну?

Вторая работница. А зачем же… зад, как пружина?

Анка. Погоди… А теперь я покажу тебе, как у нас работают по-расейски… Лиза, гуди.

Лиза. Ну, гудю. (Гудит.)

Анка. Гудок. А рабочие не приступают к работе. Никакой тишины. Наоборот. Я же знаю все.(Сделала руки рупором, и кричит вверх, подражая.) «Гаврюша!» (Сама же отвечает.) «Ва-а!» — «Гаврюша! Как твоя Матрена Харитоновна — родила аль не родила?!» — «А?..» — «Не слышно!.. Родила?.. Спасибо! Какого пола дитё? Мужеского?.. Спасибо!.. Гаврюша, гад, когда пол-литровку ставишь? Сегодняшний день? Спасибо!..» Теперь он приступает к работе. «А выпить охота. Эх!..»(Потянулась, со вкусом чмокнула губами.) Включил мотор. (Показывает, как рабочий закуривает.) Три взгляда налево, два — направо? Ничего подобного! Я же знаю! Глядит он куда-то, и чорт его знает, куда он глядит. А станок вертится, рычит… «Позволь, а где же у нас матерьял?.. Сукины дети, не заготовили!» (Кричит.) «Мастер, Сидор Иваныч, где может быть металл?» А мастер отвечает: «Туды вашу в душу…» И пошла дискуссия… Ну, ладно. Вот он работает.