Анка. Я.

Давид. Рабкоры есть?

Анка. Я.

Давид. Изобретатели?

Анка. Я.

Давид. А мастер здесь кто?

Анка. Я.

Давид. Товарищ, я с вами не на сцене. Мы не комедию здесь устраиваем.

Анка. Верно. Не серчай, скоро постареешь. Я здесь — вся профсоюзная масса в одном лице. Выяснил? Наше отделение — из пришлых.

Давид. Неужели все ушли?

Анка. Все. Выяснил? Иди и думай. Через пару недель будешь делать доклад молодым металлистам. Две недели новые кадры будут расти. Жди! Целую! (Идет, запела.)

Три бутончика-цветочка Я на сердце приколю. Черноглазого дружочка Я не знаю, как люблю!

Все.

Черноглазого дружочка Я не знаю, как люблю!

Затемнение. Кузница. Пусто, черно. С раскладным аршином в руках стоит Евдоким.

Евдоким. Значит, так: пять метров сюда, пять метров сюда… Пять и пять будет десять. Эх, математика! Десять!.. (Чихнул.) Воздражение в носу… Десять метров, пять станин. Пять станин — агрегат. Разрешите представиться, могу ли вам понравиться, иду… Тут печь? Или не тут?

Явился Кваша, наблюдает.

Нет, не тут… (Вытащил из кармана кальку.) Нарисовал мне Кваша — без водки не разберешь. Гад усатый! Вроде тут будет термическая печь. Значит, начали! Раз… пошел! Топор! Два… пошел! Три… пошел! Четыре… пошел! Пять… пошел! Застыл?.. Конечно. Что «конечно»? Застыл! А я говорю, не застыл! Брешешь! Сам дурак! Как же он может застыть, ежели темп? И кто будет гавкать, тому морду… (Шагнул.)