Кваша. Евдоким!

Евдоким (вздрогнул). А!

Кваша. Ну, брат, никогда в жизни не видал, чтобы так разрешались технологические процессы.

Евдоким. А я, думаешь, видал? (Утерся.) Думаю, как слон, и ничего не могу придумать. Пойдет с одного нагрева топор или не пойдет?

Кваша. Ты, значит, топором себя вообразил сейчас?

Евдоким. Такое время… пойдет с одного нагрева?

Кваша. Пойдет-то пойдет, лишь бы ребята скорость развили.

Евдоким. Значит… в чем дело? Победа!

Кваша. Ничего не значит. А «Мофей»?

Евдоким. «Мофей»? А что «Мофей»?

Кваша. После пресса «Арбога» ты, позволь тебя спросить, в агрегате ставишь что?.. Молот «Мофей»?

Евдоким. Ну, «Мофей».

Кваша. Пресс «Арбога» даст за смену полторы тысячи, а «Мофей» больше восьмисот не возьмет. Пресс «Толеда» на обрезке тоже даст полторы тысячи, по бородкам — тоже, правка — тоже, а «Мофей»… (жестикулирует) восемьсот! И стоит эта сволочь на второй операции, на проковке. Весь агрегат мы из-за него пустить на полный ход не пустим. Молот «Мофей» есть наше узкое место.

Евдоким. Скажут же — узкое место! (Плюнул.) Ах ты, «Мофей»-Тимофей! Вот стерва! Восемьсот? (Чихнул.) Правильно. Восемьсот. За каким же чортом я восемь дней мокрого в рот не беру? Воздражение в носу получилось. А? Я агрегат составлял, один нагрев придумал.

Кваша (задумчиво). Вы, господа хорошие, дураки.

Евдоким. Одного уезда с вами.

Кваша. Ты, Евдоким, кто?

Евдоким. Архимандрит печерский.