Глеб Орестович (еще в публике. Берет изделия. Идет на сцену. Стал перед директором). Сегодня, после двадцать третьей выплавки, в десять часов семнадцать минут утра мартеновский цех получил новые слитки. Состав шихты, особенности варки и обработки будут сообщены вам в ином порядке. После ряда опытов по закалке, ковке, сопротивлению режущим способностям мы, специалисты, устанавливаем, что советская нержавеющая и кислотоупорная сталь открыта. Она уже сейчас во многих случаях может заменить золото и, вероятно, будет конкурировать с платиной. Завод способен приступить к промышленной реализации открытия. Мы сдаем дирекции зеркала, сделанные из нового благородного металла. (Подходит и дает.)

Директор (хотел ответить, но поперхнулся и обнял Глеба Орестовича). Точка.

Кваша. Где же он-то? Главный… Ах азиат! Спит!

Директор. Будите его, Имагужа… Ну?

Имагужа (вопит). Мастир… шурда-мурда! Ялдаш, яры!.. Открывай глаз! Кричи!

Евдоким. Степа, яры! Яры, говорят тебе! Иди, гляди!

Степан встал. Идет, протирая глаза. Все наблюдают за ним улыбаясь. Кваша передает Степану зеркало.

Кваша. На… чья плавка?

Степан взял зеркало с обычным спокойствием, погляделся в него, зачем-то понюхал, ударил об пол и тут чуть-чуть улыбнулся. Затем поднял зеркало, оглядел со всех сторон.

Степан. Не может быть… (Медленно пошел к тому месту, где спал, вынул ключ, отомкнул шкафчик, вынул оттуда гармонию, усевшись на стол и широко развернув меха, заиграл.).

ЭПИЛОГ