О, Прексасп, желтый язык клеветы — вот что у тебя во рту. Ты называешь меня пьяницей, утверждаешь, что я скудоумный старик с трясущимися руками. Не дает ему возразить. Будь при мне мой лук, я бы показал тебе, как у меня трясутся руки. Кричит. Принесите мой лук. Прексаспу. Я попадаю в любую цель. Стоит мне захотеть, и я с двадцати шагов попаду в сердце твоему сыну. Пусть только его приведут, и я покажу тебе это.

ПРЕКСАСП Попадешь, государь, могу спорить на два сундука с золотом.

КАМБИЗ И ты выиграешь. Что, Прексасп, носишь маску преданности?

ПРЕКСАСП Я предан тебе, государь.

КАМБИЗ Разумеется. Мы все носим эту маску, она выражает нашу глубинную суть и, значит, менее всего жмет, когда ее наденешь. Но хоть ты и предан мне всей душой, это не помешает тебе предать меня. К чему, например, ты споришь со мной и показываешь свою строптивость, хотя знаешь, что я вспыльчив и часто действую быстрее, чем мне бы хотелось? Кричит. Приведите Тарса. Прексаспу. Нравится тебе мой рай?

ПРЕКСАСП Сверх всякой меры, государь. Это сооружение не сравнится ни с каким другим.

КАМБИЗ Создать нечто естественное — для этого требуется великое искусство. Простота обходится невероятно дорого. Но я своего добился. Все просто, все естественно. Ничего такого, что обычно движет нашу жизнь; никаких планов, задних мыслей, необходимостей. Иногда я спрашиваю себя: а может быть, все в мире происходило бы точно так же, если бы мы, люди, не испытывали никаких чувств. Правда, мы их испытываем. Нам весело — мы смеемся, нам грустно — мы плачем. Но никакой связи тут нет. Если нам весело, мы далеко не всегда смеемся. Если нам грустно, мы далеко не всегда плачем. Даже если мы проливаем слезы как раз тогда, когда нам грустно, это еще не значит, что мы потому и проливаем слезы, что нам грустно. Ни веселость, ни грусть ничего не значат. Вот почему я построил этот рай, этот мир вне мира, где растут цветы, зреют плоды и гуляют звери без всякой на то причины, просто потому что им так хочется.