Борзиг. Во всем виноват я, милый Вильке. Действительно, я не дал вам возможности ознакомиться с моей поправкой, но у меня была уважительная причина: времени оставалось в обрез, вы же знаете, что через четыре дня — юбилейная дата: день рождения Бехера...

Зёнтген. Мы оказали вам большое доверие — дали на дом материал, который мог бы нанести фирме заметный, весьма заметный ущерб, попади он в руки конкурентам. Представьте, что вам пришло бы в голову продать концерну ЗУНАГ ну, скажем, дневники Бехера, в которых высказаны довольно забавные мысли...

Роберт. По-моему, я не давал вам повода...

Зёнтген. Я вас ни в чем не подозреваю, я просто говорю, что мы могли отнестись к вам с подозрением. Признаюсь, я пожурил доктора Борзига за оказанное доверие, а сейчас хвалю за риск. Ведь теперь мы уверены, что можем вам доверять. Не сомневайтесь, мы это оценим.

Борзиг. Вы так горячо защищаете свою рукопись, что позвольте и мне сказать несколько слов. Допустим, мы предложили бы читателям ваше сочинение об основателе без всяких поправок. Со страниц брошюры несомненно встал бы образ мудрого, очень своеобразного человека, который на склоне лет пришел к весьма интересным философским выводам о сущности бытия, так сказать, образ Скептика с большой буквы... Прекрасно... но ведь здесь, милый Вильке, мы вступаем уже в область чистой литературы. (Совсем другим тоном.) Неужели вы думаете, что после такого сочинения мы продали бы хоть одну лишнюю упаковку синзолина или коробку пантотала?

Роберт (тихо). Не понимаю, почему именно мне вы доверили такую ответственную работу — брошюру памяти Бехера.

Зёнтген (серьезно). Причина очень простая: ваши прекрасные произведения навели нас на мысль создать своего рода литературный фонд, из которого мы сможем черпать материалы для информации о нашей фирме.