у нас даже есть дом отдыха для кормящих матерей... а на складах фирмы мертвым грузом лежат четыреста пятьдесят тысяч непроданных коробок проколорита... (Смеется.) Ваше упрямство делает вам честь, оно мне по нутру: чем вы несговорчивее, тем больше мне хочется вас заполучить. Я не люблю молодых людей, которые сразу же готовы на все. Ну а теперь к столу... Идемте, не вешайте носа!.. Я слышал, вы собираетесь жениться, это правда?

Встает, стулья отодвигаются.

Роберт. Жениться? Да... я подумывал об этом, вернее... вы меня навели на эту мысль...

Борзиг. Не беспокойтесь ни о чем, пусть вас больше не мучают сомнения... Пойдемте ужинать... (Понизив голос.) Знаете, у вас были неплохие предшественники... вы, конечно, слышали о Надольте?..

Роберт. Да, я слышал о Надольте...

Борзиг. А знаете ли вы, что Надольт...

Роберт (прерывает его). Знаю, и именно это и навело меня на размышления.

Борзиг. Откуда вы знаете? Не понимаю...

Зёнтген. Пошли, господа, довольно секретничать.

Все уходят. Шаги...

(Слышен приглушенный голос Зёнтгена.) Доктор Борзиг, этого поэта мы должны заполучить, у него есть фантазия, превосходные идеи... Вы слышите, мы должны его заполучить!

Те же звуки, что и во второй сцене, но теперь уличный шум уже стих; голос диктора на вокзале монотонно бубнит. Время от времени доносятся отдельные слова: «...пересадка...», «...отправление...», «...двадцать три часа...», «Поезд следует до...», «Просим поторопиться».

Франциска. «...Когда начнется всемирный потоп, морские львята будут разъезжать на эскалаторе, который так и не остановится... окунь подцепит с люстры завтрак директора театра, бутерброд с яйцом, и невозмутимо сожрет его.