Борзиг. Вам сейчас его принесут.

Зёнтген. Хорошо. Но на будущее имейте в виду: о делах, в которых я так или иначе заинтересован, прошу докладывать мне до того, как они улажены.

Борзиг. Слушаюсь, господин директор.

Зёнтген (вздохнув). Ну что ж, с этим, пожалуй, покончено... Но есть еще кое-что...

Звук зуммера.

Секретарша (по селектору). Слушаю, господин директор.

Зёнтген (по селектору). Будьте добры, принесите мне документы о проколорите.

Входит секретарша.

(Продолжает.) Спасибо... а минут через пять принесите мне чашку кофе. Вам тоже, Борзиг?

Борзиг. Да, пожалуйста.

Зёнтген. Стало быть, две чашки.

Секретарша уходит.

Боюсь, что без кофе не обойтись. От слова «проколорит» вам небось делается дурно.

Борзиг (тихо). Верно, с проколоритом мы потерпели неудачу... я...

Зёнтген (резко). Да, мы потерпели неудачу, но я не намерен на этом ставить точку. Я не желаю, чтобы вы оставили так это дело, доктор Борзиг. У ОРАМАГа не бывает неудач. Даже если проколорит и был до сих пор неудачей... одной из самых крупных неудач за всю историю нашей фирмы... то скоро все изменится. Он станет нашим достижением, как пантотал. (Понизив голос.) Надеюсь, вы поняли?

Борзиг. Но вы позволите напомнить вам, как было дело с пантоталом?

Зёнтген. Знаю, знаю. Тогда успехами мы были обязаны только вам. Знаю. И никто в ОРАМАГе этого не забудет, однако, дорогой Борзиг, эту победу вы одержали двадцать лет назад... с того дня, как вы так блестяще дали ход пантоталу, он пошел, так сказать, самоходом. (Смеется.) По-моему, его теперь будут покупать, даже если б мы начали против него кампанию. Да, так это, значит, был пантотал...