Надежда тем временем подошла и, обняв меня за плечи, с чувством сказала:

— Уважаю я тебя, Стаська!

Она похлопала меня по плечу, выражая тем самым признание моих заслуг перед Родиной, но физиономия у нее вдруг вытянулась. Отстранившись, она молча глянула мне за плечо.

«Эх, не успела! — с сожалением подумала я. — Сейчас начнется!»

Но подходящих для момента слов у нее не нашлось.

Она беззвучно хлопнула челюстью и опечалилась.

— Давайте переоденемся, что ли? — осторожно предложила я. — Вот твой халат, Надя!

Тут Ирка глянула на часы.

— Стаська! Время десять минут третьего! Ты ж опоздаешь!

Я с визгом в мгновение ока стянула купальник, натянула сарафанчик.

— Трусы-то не забудь, бешеная! — съязвила-таки Надька.

— Никогда, дорогая! — ответила я, радуясь, что, судя .но всему, буря меня миновала.

А с другой стороны, ведь не сама же я оторвала Надькин воротник?

Запихнув полотенце и мокрый купальник в сумку, я наскоро попрощалась с девчонками и вихрем понеслась к дому.

Добравшись до калитки, я внезапно остановилась.

Наклонившись, присмотрелась к совсем свежим следам шин. Следы вели от дороги прямо к нашим воротам. Там они не прерывались. Глянув сверху, я увидела, что они ведут прямехонько к бабкиному сараю. И я на ходу стала гадать, что бы все это значило.

Войдя в горницу, первое, что я увидела, было бесчисленное количество пакетов и коробочек. Из-за них появилась улыбающаяся бабка Степанида. А так улыбалась она в одном лишь случае — когда встречалась с моей мамой.

— Стасенька, малышик, а я уже стала волноваться, куда ты делась? — из дальней комнаты, раскинув руки, ко мне летела мама.

Я, конечно, заулыбалась. Потому что, хоть я и не люблю, когда меня зовут малышиком и каждые три минуты волнуются, куда я подевалась, видеть маму я была рада.