— Стас! — Я сделала вид, что удивлена. — Что-нибудь случилось?

— Конечно, случилось! — убежденно ответил Стас. — Вера Николаевна решила, что вам тут много чего не хватает.

Бабка была сражена, я — нет, я-то свою маму хорошо знала, поэтому ожидала чего-либо подобного.

— Она тебя позвонить просила, может, еще чего надо.

— Ага! Самолет надо. «Боинг».

Стас принялся разгружать джип, но этого бабка уже не вытерпела.

— Нет, ну вы гляньте, люди добрые! — зарычала она. — Только вкатился — и давай из машины таскать!

Ну-ка быстро руки мыть — и за стол! Ишь ты…

Стас повиновался, я поплелась за ним, по дороге громко приставая:

— Видимо, твоя тетушка, Стасик, задумала сделать здесь евроремонт. Провозишься все лето! Бедный, бедный Стасик!

Поскольку «Стасик» звучало более похоже на «ослик», изловчившись, двоюродный братик дал мне в сенях щелбан.

И вот теперь, приехав очередной раз навестить дочь, мама с удовлетворением рассматривала воплощение своих замыслов. Ловко орудуя кухонным ножом, она готовила очередной кулинарный шедевр, переговариваясь с жарящей картошку бабкой Степанидой.

Не чувствуя собирающихся над моей головушкой грозовых туч, я с радостной улыбкой влетела в горницу. Семейство встретило меня веселым: «О-о-о!»

Моя руки, разглядывая разлившийся синяк и припухшую кисть, я оглянулась на маму и вдруг заметила ее насупленные брови и потемневшие глаза. «0-го-го! — поняла я. — Сейчас кому-то придется туго». Где-то в глубине души я смутно подозревала, что это буду я, но надежда все же теплилась.

— Ну-ка за стол! — повысив голос, скомандовала бабка Степанида.

Мы дружно промаршировали за стол, распространявший волшебные запахи. За столом все весело болтали и смеялись, обмениваясь последними новостями. Незаметно косясь на маму, я поняла, что головомойка все же ждет меня. Поужинав, не успели мы встать из-за стола, как вдруг за окошком грохнуло так, что от неожиданности я пригнулась. Темнеющее небо разорвали ослепительные молнии, и на Горелки обрушился водопад.