Который завтра примет это тело. Смотри: глаза, молящие тебя, Они хотят одеть холодной ночью И эту грудь свинцом изрешетить. На площади, где совершится казнь, Заранее расхватывают окна. А тот, кто в будущность с вершины жизни Еще вперяет взор, как в царство фей, Назавтра будет заколочен в доски И лишь надгробье скажет вам: он был.

Принцесса, стоявшая до сих пор в отдалении, прислонившись к плечу фрейлины, опускается при этих словах к столу и плачет.

Курфюрстина

Мой сын, раз воля неба такова, То надо мужеством вооружиться.

Принц Гомбургский

Но божий мир, родная, так хорош! Не приобщай меня до срока в мыслях К семье страшилищ черных под землей! Он должен наказать меня? Есть кары, К чему же обязательно расстрел? Он может отрешить меня от званья, Понизить в чине, раз таков закон — Разжаловать, уволить. Боже правый! С тех пор как я увидел близко гроб, Что ждет меня, я жить хочу, и только. А с честью, нет ли — больше не вопрос.

Курфюрстина

Вставай, мой сын, вставай! Что говоришь ты? Ты слишком потрясен. Приободрись!

Принц Гомбургский

Не подымусь, пока не обещаешь В мою защиту князю в ноги пасть, И умолять, и вымолить прощенье. Гедвига Гомбургская, умирая, Меня тебе с зароком отдала: «Будь матерью ему, как я скончаюсь». Ты поклялась беречь, как своего.