Л ю д м и л а П а в л о в н а. Да. Ничего. Простите меня, я очень виновата.

С т о р и ц ы н. Но вы можете улыбнуться?

Л ю д м и л а П а в л о в н а. Для вас – да.

С т о р и ц ы н (гневно и страстно). Ах, если бы вы; знали!.. (Сдержанно и почти шутливо.) Ничего, я также улыбаюсь. Меня многие считают слепцом, Людмила Павловна, а я вот никак не могу понять: слишком ли я слеп или слишком зряч? Но, в конце концов, то и другое – слепота.

М о д е с т П е т р о в и ч (издали). Профессор, Валентин, чай готов.

С т о р и ц ы н. Сейчас. (Тихо.) Деликатнейший человек! – вы знаете, он нарочно нас оставил, чтобы мы могли поговорить… Вы улыбаетесь? Честное слово, мне опять захотелось покраснеть, это становится глупо. Идите, дорогая, я хочу побыть один. Когда вы рядом, время бежит убийственно быстро, а его так мало… Да, да, улыбайтесь, ибо сказано про день сегодняшний: да будет свет и да будет счастье.

Л ю д м и л а П а в л о в н а. Сейчас, Модест Петрович, я иду… А завтра?

С т о р и ц ы н. Кто знает завтра?.. Идите, дорогая, а то Модест начинает что-то подозревать, ужасный старикашка.

Княжна идет на террасу, с каждым шагом становясь все сумрачное и строже. Сторицын сосредоточенно думает, лицо его ясно и спокойно.

М о д е с т П е т р о в и ч. Пожалуйте,

Л ю д м и л а П а в л о в н а, чай готов. Не крепко ли я налил, я неумелый хозяин, так редко принимаю гостей, что… Какой прекрасный день!.. Что с ним, княжна, отчего вы так… простите, может быть, я не смею, но вы очень расстроены?

Л ю д м и л а П а в л о в н а. С ним? – я не знаю. Но что с вами? Вы больны или что-нибудь случилось?

М о д е с т П е т р о в и ч. Да.

Л ю д м и л а П а в л о в н а. У них в доме?

М о д е с т П е т р о в и ч. Да. Ах, если бы вы знали… Я глаз не свожу с калитки. Если сейчас придет один человек, то… Княжна, может быть, это нескромно, но я должен сказать, вы одна только можете… Спасите его! Елена – моя сестра, но… (Неестественно громко.) Не крепок чай, а? Я налью другого.