Они обменялись банальностями. Хельга осведомилась о здоровье мужа, а тот без всякого интереса о ее перелете. Он сказал, что чувствует себя очень хорошо, но этот дурацкий эскулап Леви вечно делает из мухи слона. Ни Хельга, ни он сам не верили в то, что он говорил.

Потом Герман неожиданно спросил:

- Тебе нужно мне сказать что-то важное?

- Да, - Хельга взяла себя в руки. - Джек Арчер оказался растратчиком и вором.

Она посмотрела на него в упор, ожидая взрыва., но выражение его лица не изменилось. Ах, как ей хотелось, чтобы он хоть как-то проявил свои чувства. Если бы он застыл на месте, покраснел или побледнел, она, по крайней мере, чувствовала бы в нем хоть что-то человеческое. Но напоминающее череп лицо оставалось все таким же бесстрастным.

- Я знаю, - голос Рольфа звучал резко, - два миллиона. По спине Хельги пробежали мурашки.

- Откуда ты знаешь?

- Откуда я знаю? Это же мой бизнес - знать. Уж не воображаешь ли ты, что я не способен контролировать то, что относится к моим деньгам? - он поднял тощую руку. - Арчер воровал с умом и ему не откажешь в изворотливости.

Пытаясь шантажировать Хельгу, Арчер уверял, что ее муж, обладая таким количеством акций, не заметит пропажи, и она ему поверила. Уничтоженная проницательностью Германа, она сидела молча, устремив взгляд на коричневую папку, теперь не содержащую ничего секретного.

- Значит, Арчер растратчик и вор, - продолжал Рольф. - Бывает. Я составил неверное мнение о человеке. Как я понимаю, он подделал твою подпись?

Чувствуя себя совершенно подавленной, Хельга едва слышно отозвалась:

- Да.

- Мне следовало подумать о такой возможности. Нужно ввести третью подпись. Спишем это на приобретение опыта. Хельга с изумлением уставилась на него.

- Как, ты не возбудишь против него иск? Он повернул голову. Черные стекла очков смотрели прямо не нее.