- Он может умереть завтра, а может - в будущем году. Но я бы сказал, что ему осталось жить полгода, не больше, если он, конечно, не откажется от такой напряженной работы и не даст себе полного отдыха.

- Но сейчас же он отдыхает, доктор?

- Нет. Он не отходит от телефона. Он непрерывно получает телеграммы, каблограммы, телетайпные сообщения и так далее. Даже отсюда он руководит своей империей.

- С этим ни вы, ни я не в состоянии ничего сделать.

- Правильно. Я предупреждал его. Он отмахивается от моих советов, именно поэтому я сегодня возвращаюсь в Парадиз-сити.

После его ухода Хельга задумчиво доела бутерброд, потом выпила еще один мартини с водкой. Когда Герман умрет, - подумала она, - я унаследую более шестидесяти миллионов долларов и буду вольна делать с ними все, что захочу. Я смогу пригласить любого понравившегося мне мужчину...

Слегка опьянев, испытывая прилив сил и уверенности, она позвонила Хинклю.

- Скажите, мистер Рольф знает, что я здесь?

- Да, мадам. Он ожидает вас у себя. Третья дверь по левой стороне, если выйти из вашего номера.

Она подошла к зеркалу и придирчиво оглядела себя. Герман очень щепетильно относится к женской внешности. Удовлетворенная, она взяв кожаную папку с документами, уличающими Арчера, и, собравшись с духом, вышла из кабинета.

Она нашла мужа на террасе. Как кот, жмурясь в лучах ослепительного солнца, он сидел в кресле на колесиках. Просторная терраса с великолепными цветами, баром, чудесный вид на побережье - все "дышало" могуществом денег. Идя через террасу, Хельга смотрела на мужа: пугающее худое лицо, лысеющая голова, узкие, запавшие ноздри, беззубый рот.

Черные солнце защитные очки делали его лицо похожим на оскаленный череп.

- А, Хельга... - обычное холодное приветствие.

- Ну, как дела... - она села рядом с ним, но в тени зонта. Солнце Нассау после швейцарского казалось ей слишком горячим.