Замечает Люси, которая вошла и, уязвленная, слушает конец фразы.

(Грубо кричит ей.) Чего еще тебе надо?

Люси (неожиданно язвительно). Это обо мне? Не так ли?

Шеф (в сердцах). Ну что тебе нужно? Это моя история. Низкопробный полицейский роман. Чтоб дрожала от страха модисточка в пригородной электричке. Вот и все. Чего тебе надо? Я думал, ты опаздываешь.

Люси. У девочек всю ночь была рвота. У них температура. Вчера вечером наелись неизвестно чего, – вечно шарят в холодильнике! Может быть, врача нужно вызвать? Рыдают, боятся, что умрут, а я не могу пропустить эту демонстрацию в защиту детей зомба. И через пять минут такси приедет.

Труда (вставая). Идите, мадам, я сейчас пойду успокою их и полечу.

Люси (собираясь уходить, нервно). Голосят: «Мама! мама!» Невыносимо! Ни минуты покоя!

Труда. Я их успокою. Я хорошо это умею делать!

Люси. Право, не знаю, могу ли я вас об этом просить, мадемуазель, и ребенок Розы тоже орет. Наверное, пеленки мокрые. Настоящий бордель!

Шеф (Труде). Бордель. Начинаете понимать? Это и есть французский язык!

Труда. Я сейчас всех успокою. Не беспокойтесь. Я очень хорошо умею это делать. (Быстро выходит.)

Люси (дождавшись, когда Труда выйдет, холодно). Девчонка просто клад. Идиотка, но сокровище! (Посмотрев на себя в зеркало.) Ну конечно! Шиньон сбился! Перчатки черт знает кому отдали чистить. Сели. Жмут. Хороша я буду на этой демонстрации. И туфли жмут.

Шеф. Но ведь вы демонстрируете босиком.

Люси. Вначале. Для фотографов. Но потом ведь их придется надеть снова. (Стуча высокими каблуками, вихрем вылетает из комнаты.)

Шеф берет листки, оставленные Трудой. Задумывается над заглавием.

Шеф (один). «Птички гадят повсюду». Нужно будет обыграть гуано. Хотя бы для алиби. Все такие мнительные.