Маттес. Господин пастор?

Пастор. Маттес! Ты — чертова свинья, исчадие ада, жаркое сатаны!..

Маттес (быстро перебивает его). Вы же не хотели больше ругаться! И епископ этого не любит!

Пастор. А он не услышит. Но ты, проклятущий! Я тебе тысячу раз сказывал…

Он замолкает, увидав Ангелику, которая входит в пижаме и останавливается в дверях. Пастор кротко улыбается.

Благослови господь!

Ангелика (прохладно). Добрый вечер.

Маттес (суетится). Позвольте представить: господин пастор Рабгосподень — фройляйн Неверящая.

Пастор. Неверящая?

Ангелика (почти торжествующе). Вот именно!

Пастор (качая головой). Бывают же фамилии! Но ничего не поделаешь! (Протягивает Ангелике руку.) И все же я рад вам, дитя мое. (Маттесу.) Твоя невеста?

Маттес. Нет. (Торопливо.) Это мой товарищ по партии. Из обкома. Здесь по службе.

Ангелика. Да-да, именно по службе! (Осознает, что эти слова противоречат ее одеянию, и, попав в затруднительное положение, реагирует яростно — от смущения.) Но мы, кажется, не обязаны давать вам отчет! Я ложусь спать, Маттес. (Проходя в чулан.) Спокойной ночи.

Пастор. Спокойной ночи, дитя мое! (Смотрит ей вслед, невольно восклицает.) Разрази меня гром, ну и девка! (Потом, когда Ангелика громко хлопает за собой дверью, вновь обрушивается на Маттеса.) Да, зачем же я пришел? Ты, вороний выкормыш, я же только что встретил Скрюченного Пауля. Меня чуть удар не хватил!..