Маттес. Ангелика, ведь полночь скоро! Он сердится, когда ему в такое время звонят…

Ангелика. Почему?

Маттес. Он тишину собирает.

Ангелика (в недоумении). Что?!

Маттес. Тишину. Вернее, тихие звуки, записывает их на магнитофон. У него отличные записи: к примеру, жужжание мухи под лампой, покой ночных улиц, тишина в бюро после работы… Понимаешь, днем-то слишком много вокруг суеты и возни.

Ангелика. И все же — такие странные тенденции… (В трубку.) Товарищ Хаушильд? Это Неверящая… Разумеется, вы меня знаете: это Ангелика, ваш новый научный… Ах нет, ничего, ведь уже поздно. Я только хотела бы остаться здесь еще на день… (Почти испуганно.) На неделю? Да нет, зачем же! Надо решить кое-какие принципиальные вопросы. (Неохотно.) Да, конечно, очень деликатно. До свидания! (Раздраженно кидает трубку, Маттесу.) Так вот, я остаюсь!

Маттес (с трудом). Очень хорошо.

Ангелика. И можешь быть уверен, я здесь все основательно изучу!

Маттес. Тебе понравится, вот увидишь. Чудесная деревенька, хозяйство хорошее, дружелюбные люди…

Ангелика. Товарищ Хаушильд сказал, я могу остаться здесь хоть на целую неделю!

Маттес (тихо). Неудивительно.

Ангелика. Что ты сказал?

Маттес. Правда, я очень рад. Можно поговорить по душам… Сблизиться по-человечески.

Ангелика (возвращается в чулан). Только не сейчас.

Маттес. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.

Ангелика (останавливается, подозрительно). Что ты имеешь в виду?