Пастор. Ну ладно! (Шагнув к двери, задерживается.) Подумай как следует, парень! (Выходит, сердито хлопнув дверью.)

Маттес качает головой, на этот раз несколько озабоченно, и выглядывает из окна. Ангелика, очевидно, уже исчезла. Постояв немного в нерешительности, Маттес садится за стол, начинает работать. В дверь стучат.

Маттес. Войдите!

Матушка Ролофф (входя). Маттес?

Маттес. Да?

Матушка Ролофф. Куды мужик-то мой запропастился? Нынче он удобрения-то не разбрасывал! А пивная закрыта — выходной у них!

Маттес. Ах, матушка Ролофф… Ну и память у тебя! Сегодня он в клубе заседает, старик твой! Он ведь член совета по культуре, а не кто-нибудь! Нынче он предложит, чтобы в буфете там еще что-нибудь заказали, кроме «Балканского огня».

Матушка Ролофф. Ой, твоя правда!.. Побегу, побегу я — купить надоть хоть пару бутылочек… (Уходя, весело.) Мне ведь он тоже ух как по вкусу пришелся, огонь балканский!..

3

Вечер того же дня. Лунный свет пробивается сквозь окна. Маттес все еще за столом, спит. Он не шевелится, даже когда после короткого стука в дверь входит Ангелика. Она выглядит взволнованно, волосы растрепаны.

Ангелика. Маттес?

Маттес (просыпаясь). Да?

Ангелика (возмущенно). Спишь?

Маттес. Да, я спал. Я всегда сплю, когда кого-нибудь жду. (Встает, потягивается.) Очень рациональный метод для нижних чинов. Высшим не пригодится — они сами кого угодно ждать заставят.

Ангелика. Критикуешь?