Маттес. Оставь это.

Ангелика. Почему?

Маттес. Это дело особое. И никого, кроме меня и Пауля, не касается.

Ангелика. Вот как? А знаешь, какие ужасы об этом рассказывают? Будто ты в ночь весеннего солнцестояния между двенадцатью и часом вошел к ним в дом задом наперед и…

Маттес. Я повторяю, не трогай Пауля. (Настойчиво.) Понятно?

Ангелика (видно, как она хочет разразиться возмущенной тирадой, но вдруг сникает под его взглядом). Хорошо. Ладно, ладно, все равно тебе придется отвечать перед врачебной комиссией. Это только один случай…

Маттес. Особый случай!

Ангелика (вновь агрессивно). Если бы! Всего за пять часов я узнала о тринадцати таких же случаях!

Маттес. Ты за мной шпионишь?

Ангелика. Там, где происходят фальшивые чудеса, надо всего лишь не затыкать уши. Что я и сделала, И была просто потрясена! (Достает бумажку.) Только не ссылайся больше на предков. По сравнению с тобой они просто дилетанты.

Маттес. Да выкладывай наконец, что я там такого натворил!

Ангелика. Сейчас. (Смотрит в бумажку.) Правда ли, что осенью прошлого года дояр Хельмут Лаабс хотел перебраться в райцентр, а ты ему предсказал, что там на него сразу же свалится большое несчастье?

Маттес. Не помню, чтоб я говорил о «большом несчастье»…

Ангелика. По крайней мере ты отговаривал его. А у него именно так и случилось! На третий день после переезда на него наехал автобус!

Маттес. Мало ли на кого автобусы наезжают.

Ангелика. Но им это не предсказывают.