Маттес. Чем-то мне текст этот знаком… И ты идешь у пастора на поводу?

Ангелика. Будто я только с ним говорила! Но, по всей видимости, пока он один тебя раскусил! Другие…

Маттес. Что?

Ангелика (чуть ли не с отвращением). Я не верила своим ушам! Как они о тебе говорят — с восхищением! Как фанатики! Где еще так говорят о партийном секретаре?

Маттес. Да и здесь не всегда. Послушала бы ты их, когда я пытаюсь что-нибудь пробить! Ту же Лидию, например.

Ангелика. Да она предана тебе как собака!

Маттес. Лидия? Мне?

Ангелика. Да уж одно то, как она вбежала… Обнимала тебя!

Маттес. Лидия? Меня?

Ангелика. Не притворяйся! (Демонстрирует, как обнимала Маттеса Лидия, передразнивает ее слова.) «Ну, здравствуй, Матти! Наконец-то я вернулась! Я просто не могла там дольше выдержать! Ты рад?..»

Маттес (притягивает ее к себе). Конечно!

Ангелика. Отпусти меня. А как она о тебе говорит! (Вновь передразнивает Лидию.) «Когда он вот так, особенно, посмотрит!» Не смотри на меня так! Меня не загипнотизируешь.

Маттес. Да я и не собирался. Я удивляюсь, и все.

Ангелика. Ты еще не так удивишься! Садись!

Маттес. Только после тебя.

Ангелика (садится на место Маттеса за столом). Убери все это.

Маттес (убирает бутылку, бокалы). Если ты настаиваешь…

Ангелика. А теперь сознавайся наконец во всем. Честно! Во-первых, что ты сделал со Скрюченным Паулем?