О. П. И рассказывать не хочу. Только себя волновать. После.

Поля. И то правда. Вот вы здесь и переночуете. Две кровати тут у нас. Все удобства. Будьте, как дома, ваши превосходительства.

Энг. Да мы отлично тут уснем, если нервы позволят.

О. П. А Петрунька пусть не спит, и чуть какая-нибудь тревога — на лошадь и в лагерь. Тут по большой дороге что ли?

Поля. По шоссе, а после в первый проселок направо. Я ему расскажу.

Энг. Не лучше ли сейчас его послать, чтобы сюда конвой выслали?

Поля. Можно. Ваше превосходительство, напишите письмо…

О. П. Ничего тут не будет. Пусть не спит мальчик на всякий случай, но даром обращаться к военной власти вовсе не стоит. Ведь, разумеется же, мужики пошли к княгинину имению.

Энг. Я револьвер все таки возле себя положу. Милочка! подите, возьмите у Петруньки револьвер мой!

О. П. Да не пора ли прилечь? Ведь 16 верст галопом по скверной дороге проехали. А генерал то у меня не молодой человек.

Энг. Что ты, Оля, все генерал, да генерал. Я ни минуты не сомневаюсь, что ты сама смертельно устала и сваливаешь на меня, я хотя несколько старше тебя, но зато мужчина.

О. П. Несколько старше! Вообразите? Ему 60 лет, а мне сорока нет.

Энг. Сорок два.

О. П. Тридцать восемь с половиной.

Энг. Ты родилась…

О. П. В 1865 году.

Энг. В 1864, да если бы и в 65, так 41 выходит.

О. П. Да за что ты напал на меня? Из за чего ты споришь?

Энг. Почем я знаю. Ты заварила какую-то кашу. Я только сказал, что, как мужчина, крепче тебя.