Не говоря уже о том, что элегантная дама всегда может провезти кучу прокламаций, но вообразите себе: я, красавица, молодая, вскакиваю в фригийской шапке на трибуну и восклицаю: «Граждане! Пойдемте освобождать братьев из Петропавловки! Умрем за свободу!» и т. д. Толпа растет, меня несут на носилках. Я машу саблей. «Вперед!» Вдруг предательский залп. Она, чудная красавица, вождь, кумир толпы, падает, хватаясь за сердце. Рома успевает приблизиться. «Мария!» А я замирающим голосом (со слезами): «Рома, я умираю… за народ… за свободу… живи, мое счастье!» И её молодая, нежная грудь, орошенная кровью, испускает последний вздох (плачет). Нет… не надо, чтобы убили, а только ранили, и то немножко. Так чтобы не испортили грудь, и потом…

Явление V

Входит Дуня.

Маша. Потом все войдет в колею. Останется масса чудных воспоминаний. У нас будет сын — Георгий. И отец, гордый республиканец, будет говорить ему: «ты знаешь ли какая грудь тебя вскормила, пуля напечатлела на ней знак, с молоком матери ты всосал ненависть к тиранам»

Дуня. Барыня, а там студент ждет.

Маша. Ах, как ты меня пугаешь всегда! Ты думаешь, можно во всякую минуту подойти к человеку и крикнуть ему в уши? А может быть, он думает о чем нибудь… великом? Какая ты, право, Дуня.

Дуня. Вы, барыня, даже вслух говоримши были, как я взошла, я и не посмела доложить, подождала, а потом уж сказала!

Маша. Ну, зови студента. Это тот, который сегодня приходил?

Дуня. Который завсегда.

Маша. Ну, зови.

Явление VI

Дуня уходит. Входит Небогатько.

Неб. Роман Петрович?..

Маша. Он сейчас придет и принесет деньги. Садитесь, пожалуйста. Он просил меня извиниться перед вами, что я его задержала. Какой глупый? Не правда ли? Неужели революционер не имеет права хоть изредка поговорить с женой?