Нам пришлось перебегать из подъезда в подъезд, из дома в дом. Все вместе мы добежали до улицы Героев, потом пришлось разделиться. Одна часть отряда пошла на южную окраину города, другая – на северную, где у некоторых из нас остались родители. Ребята хотели проверить, что с ними. У меня родители тоже были дома, но я был уверен, что с ними все в порядке, потому что мне буквально за 10 или 15 минут до этого отец написал sms, что они сидят в подвале и там пока все тихо.

Мы ждали – минут 30 или 40 – пока все танки пройдут по этой улице, танки появились и с другой стороны, оттуда, где была база российских миротворцев. Насколько я понял, эту базу просто уничтожили и в живых там никого не осталось. Вместе с танками с южной части города вошли на бронетранспортерах снайперы. Они впоследствии осели на разрушенной миротворческой базе и стреляли оттуда по нашим позициям. Уже затем один из этих бронетранспортеров отобрали ребята на юге города. Другой сожгли в самом центре города».

12-тысячный контингент грузинских войск безуспешно вел штурм Цхинвала почти 12 часов. После этого захватчики стали отступать из разрушенного артобстрелами и бомбардировками города. Суперпрофессиональная грузинская армия была вытеснена из Цхинвала усилиями практически только одного ополчения и добровольцев. В ополченцы брали всех, начиная с 16-летнего возраста.

У многих 20-летних граждан Южной Осетии сегодня уже есть опыт участия в военных действиях. Ситуация в регионе осложнилась уже четыре года назад, когда к власти в Грузии пришло нынешнее руководство во главе с Михаилом Саакашвили. Тогда в ходе боев на территории Южной Осетии погиб Геннадий Санакоев (он был раненым захвачен грузинами и после пыток застрелен тогдашним главой МВД Грузии Ираклием Окруашвили), Грузия потеряла, по разным оценками, от 70 до 150 военнослужащих убитыми.

Гораздо больше жертв было среди юго-осетинского мирного населения, пострадавшего от артобстрелов населенных пунктов. После этого Грузия сменила тактику, перейдя, по сути, к партизанской войне против Южной Осетии.